Конечно, боевой, прошедший через многие передряги и закаленный опасностями гусь так просто не сдался! Его встрепанные перья носят следы продолжительной схватки, лапы – одна в валеночке, вторая босая, замерзшая – стянуты веревкой. Веревка опутала и крылья, жестоко врезаясь в тело, голова обессилевшего Харли беспомощно повисла... Навстречу мужику слышатся радостные крики, из кухни, хищно скаля клыки при виде дармового рождественского угощения, бежит жена – зубастая гусеедка в заляпанном жиром фартуке и с пережженными перекисью волосами. В ее руке жутко блестит широкое лезвие огромного ножа!

Вообразив эту картину, Катька издала хриплый вопль ужаса и слепо рванулась невесть куда:

– Мы должны его найти! Скорее, пока не поздно!

Вадька в очередной раз удержал ее:

– Как ты его найдешь?

– Как мы все находим! Сыщики мы или нет? – в панических воплях девчонки впервые прорезалась разумная нотка. – Ты номер грузовика запомнил? – Катька прекратила вырываться и требовательно уставилась на парня.

Тот только растерянно покачал головой.

– Я тоже нет. Вроде там четверка была, а остальное грязью заляпано, – кусая губы, пробормотала она. – Зато я видела, что у них на комбинезонах написано! – мгновенно переходя от отчаяния к восторгу, вскричала девочка. Она зажмурилась, чтобы лучше представить мельком виденную надпись, и выпалила:

– «Дикая ферма»! – глаза девчонки распахнулись широко-широко, плещущий в них страх, казалось, разливается вокруг, как река в половодье, захлестывая каждого, кто приблизится. – Вадька, они еще и какие-то дикие, недаром так на прохожих гусей бросаются! Может, они там львов разводят и гусями их откармливают!

– Гуси водоплавающие, они в саваннах не водятся! – неуверенно возразил Вадька.

– Значит, акул! – мгновенно заключила Катька. Услужливое воображение тут же преподнесло ей картину огромного пустого бассейна, посреди которого, потерянно озираясь, качается на воде Евлампий Харлампиевич со спутанными крыльями. А вокруг, неумолимо приближаясь, медленно сужает круги страшный треугольный плавник.