– Сева, они говорят, что вы все-таки разорились! Что ж ты мне не сказал, я б мог с зарплатой и подождать. – И, чуть подумав, уточнил: – Немножко.

– Как – разорились? – белобрысый Сева подскочил на стуле, с ужасом поглядел сперва на Саляма, потом на Вадьку: – Ты что такое говоришь? Я же только что наши финансовые ведомости смотрел, у нас все в полном...

– Ничего такого я не говорил! – в досаде перебил его Вадька.

– Ты не говорил, Катька говорила, – педантично поправил Салям, – что «Гусь» пропал!

– Я не про «Гуся» говорила, а про гуся! – взвилась Катька. – В смысле, не про агентство, а про Евлампия Харлампиевича!

– А, ну если с «Гусем» все в порядке, все остальное – ерунда! – немедленно возрадовался Салям. – А с гусем какие проблемы?

– Да так – сущая ерунда! – со злобным сарказмом в голосе ответила Катька. – Его всего-навсего украли! И сожрут на рождественский ужин! Акулы и тигры!

Долго сдерживаемая истерика наконец прорвалась, и Катька рухнула на стул, заходясь истошным, навзрыд плачем.

Вторая близняшка, в отличие от сестры облаченная в коротенькое платьице зеленой шерсти, осторожно поинтересовалась:

– Разве акулы и тигры теперь тоже празднуют Рождество?

– Не обращай внимания, Кисонька, это она себе всяких ужасов навоображала, – успокаивающе похлопывая сестру по плечу, пробормотал Вадька. – Мурка, у нас вода есть? – поворачиваясь к первой близняшке, спросил он. – Дай ей. А Харли действительно прихватили какие-то мужики в фургоне с живыми птицами. Случайно, – с нажимом сказал он, – Катька успела заметить название фирмы.

После этих слов в комнате повисла напряженная тишина. Вадька и близняшки переглянулись поверх головы всхлипывающей Катьки. Сева напряженно глядел в разложенные перед ним бумаги, но, кажется, даже не видел их.

Молчание прервал Салям:

– Ну что вы сидите? – требовательно вопросил он. – Раз Катька знает, что это за фирма, надо их быстренько найти и забрать у них нашего Харли!